HOMO BELLATOR человек воюющий

(««См.Начало) (11)

Антуан де Сент-Экзюпери, перу которого принадлежит этот блестящий пассаж, конечно же, не имел в виду ни Грузию, ни другие страны Кавказа. Поучительное для нас (а возможно, и обнадеживающее, несмотря на «безутешные перспективы») то, что у всех стран были времена «безбожных обществ» - у одних раньше, у других - позже, и мы можем проследить пройденный ими исторический путь от «безбожного общества» - к гражданскому, демократическому. Самокритичные, рационально или трезво мыслящие народы проходили этот путь за годы или десятилетия, консервативным этносам понадобились столетия!

Если оставить в стороне исторические примеры и беспристрастно взглянуть на действительность, то, думается, в наших странах все еще не сформировалась независимая от этнической принадлежности гражданская общность. А это значит, что, соответственно, нет действенного гражданского сознания - самого надежного гаранта и государственных, и личностных интересов. Это продемонстрировали и Сумгаит, и Степанакерт, и Цхинвали, и Сухуми, и Владикавказ, и Черкесск, и Грозный.

До того, как заново сесть за стол переговоров, всем нам, думаю, следует поговорить самим с собой. Определить собственную долю вины во всем случившемся, и лишь потом говорить о коварстве врагов и влиянии внешних обстоятельств. Жажда мести тут плохой советчик.

Мои слова звучали бы идеалистическим призывом, если бы в Грузии не было политиков, писателей, журналистов молодого поколения с таким видением нашей общекавказской драмы.

Один из них - молодой сухумский писатель Гурам Одишария, автобиографическая проза которого - пример начавшегося после абхазской трагедии катарсиса. Он одним из первых заметил, что «...Война началась в Тбилиси, на проспекте Руставели, и закончилась в Абхазии» (12); что успех оппозиции, силой оружия изгнавшей пусть ненавистного ей радикального, непредсказуемого, но законно избранного президента Гамсахурдиа, породил в обществе, и без того не отличавшимся особым законопочитанием, культ «человека с ружьем», культ силы и вседозволенности, иллюзию всемогущества и безнаказанности - «Победителей не судят!». (В дальнейшем оказалось, что, вопреки этой пословице, не судят и побежденных!)

Вот отрывок из недавнего интервью Гурама Одишария: «Я получаю письма от нескольких абхазских коллег, читающих мои книги. Они также посылают мне свои. У меня родилась идея собрать все, что написано абхазами о наших добрых отношениях, присоединить к этому написанное мною и издать, так как у литературы свой язык, так как культура стоит над политикой... Люди, в отличие от политиков, всегда находили общий язык. У сорока процентов абхазов или мать грузинка, или жена, или бабушка...

Когда мне приходится беседовать с политиками или же на официальных встречах, я часто повторяю: помирятся бойцы, даже криминалы находят общий язык, вот только политикам трудно разговаривать друг с другом...». (13)

Для меня небезразлично, что русский перевод прекрасного, основанного на достоверном случае рассказа Гурама Одишария «Племянник» издан отдельной книгой с моим послесловием. (Так же, как и его предыдущая книга - «Возвращение в Сухуми».)

Если бы многие грузинские, абхазские, осетинские коллеги по перу Гурама Одишария обладали его интеллектуальной честностью (не говоря здесь о писательских достоинствах), то межэтническая, осознанная писательская и журналистская солидарность была бы действенным заслоном любому проявлению национального экстремизма. Увы, как правило, газетные публикации подливают масла в огонь, и мне, к примеру, в который раз приходится краснеть, читая цитируемые «боевые призывы» ныне покойного, совершенно мирного и малоприметного в быту критика, опубликованные в 1988 году в нашей писательской газете. Не случайно отмечаю здесь год. В обществе, не имевшем традиции свободной печати (в том числе, и грузинском), свободе слова не всегда сопутствовала ответственность за «публичную речь». Долгожданная возможность высказаться (а иногда и немного покрасоваться «вольнодумием» или же «смелостью суждений») всколыхнула массу людей - от отставных партработников до вмиг «охристианившихся» преподавателей атеизма. Все они «более роялисты, чем сам король», и если, скажем, речь идет об абхазской трагедии, то, конечно же, - более сведущи, более уязвлены, более категоричны, чем тот же Гурам Одишария!
(Продолжение »»)