Саакашвили в прямом эфире дал показания парламентской комиссии

(««См.Начало) Это и есть настоящие вопросы, которые нуждаются в ответах. И тот факт, что ни на один из этих вопросов нет ответа в пользу России, еще раз подчеркивает, с какой огромной и опасной агрессией мы и весь мир имеем дело. Насколько безальтернативными были те стратегические решения и тактические реагирования, которые были приняты нами в создавшейся тяжелой обстановке.
• Что касается вопроса о встрече (с Путиным) в феврале. Встреча в феврале с президентом Путиным, моя последняя встреча с президентом Путиным была тяжелой, потому, что он четко заявил нам, там были мы – я, г-н Давид Бакрадзе, г-н Григол Вашадзе (замминистра иностранных дел). Он (Путин) сказал, что у нас будут двусторонние отношения с Грузией, откроем авиасообщение, может подумаем о том, чтобы запустить ваши вина. Что касается спорной территории Южной Осетии и Абхазии – в отношении этих территорий мы ответим не вам, а ответим Западу, Америке, НАТО в связи с Косово, вы не нервничайте, вас это не касается, то что мы сделаем, это не будет направлено против вас, это будет нашей реакцией на них. Это было крайне циничное заявление. И когда мы вышли с этой встречи в очень тяжелом состоянии. Мы повторили много того, что говорили и раньше не раз, что мы готовы обсудить все спорные вопросы, что ничего не является неприкасаемым, кроме территориальной целостности Грузии, и по всем остальным вопросам мы абсолютно открыты для всякого диалога. Как было видно, Россия ничего подобного слышать не хотела. И когда мы вышли я спросил Давида Бакрадзе, и наверно ое подтвердит, не знаю может уже подтвердил, это была первой встречей Бакрадзе с Путиным, я же встречался с ним во множестве раз в прошлом, и я спросил у Дато (Бакрадзе), какое у него возникло впечатление? И он сказал, что впечатления очень тяжелые, как видно он угрожает нам войной. Слово в слово. И я сказал, что к сожалению и у меня такое впечатление примерно.
• Далее вы упомянули о встрече с Медведевым в июне. На эту встречу я отправился с большими надеждами, что мы имеем дело на самом деле с новым президентом России, который, как и я, почти в те же годы закончил также юридический факультет, который, во всяком случае, из открытых источников известно, что он не служил в КГБ, и это мы посчитали положительным фактором для нахождения общего языка, который заявлял, что очень любит современную музыку, современный стиль жизни, который умеет улыбаться и оставлял впечатление открытого человека по телевидению, и поэтому я встретился с ним с большим удовольствием. Хочу сказать, что встреча была, с точки зрения климата, с его стороны немного лучше, чем я привык к таким встречам (ранее). Он сказал, что мы готовы обсудить все вопросы на новой встрече, деталей там мы не затрагивали. Предложил в ближайшее время провести встречу. И в целом сказал, что мы хотим улучшения отношений каким-нибудь образом. После этого я вышел оттуда с положительными эмоциями, мы написали сразу ему письмо с очень смелыми предложениями, и об этом могу рассказать позже, если пожелаете. И мы с нетерпением ждали ответа. Ответ они направили г-ну Григолу Вашадзе, который присутствует здесь (на заседании), и он (Вашадзе) позвонил мне и сказал, что ответ очень разочарующий. После этого я видел Медведева в Астане, в связи с юбилеем Астаны, в Казахстане. И я спросил его на счет судьбы нашей встречи, потому что до этого у меня была телефонная беседа, в ходе которой я не смогу получить ответа на этот вопрос, и он сказал, что наверно сейчас не время для встречи, пока фундаментально не измениться ситуация между Грузией и Россией. На что я ответил, что встреча имеет смысл в любом случае, потому что вот так, без разговора ситуация еще больше может ухудшиться, и мы находимся без того в сложной ситуации. (Продолжение »»)