Тихая трагедия Грузии: 1989 - ...
Дата: 13/04/2008
Автор: Надежда Банчик/westeast.us
В разгар всемирной боли по убиенной Анне Политковской мне среди многих откликов пришло неисповедимыми путями интернета письмо от прежде незнакомой мне Ии Мерквиладзе, из Грузии. Ия – по специальности детский психиатр и по совместительству наша коллега-журналистка. Работала в школе-интернате для детей с задержкой умственного развития, работала с беженцами из Абхазии и Южной Осетии, два года была нештатным сотрудником радио «Свобода». Работала в Центре культурных взаимосвязей «Кавказский дом» и в созданных на его базе Университете кавказологии и воскресной школе для социально незащищенных детей преподавала конфликтологию; выпустила «Краткий словарь гендерных терминов» на грузинском и русском – как дружественный жест абхазским и осетинским коллегам. Она также возглавляет НПО «Женский ресурс-центр 'Сатноеба'» («доброта и добродетель»), член Женской коалиции Грузии и госкомиссии по гендерному равноправию. Сейчас она - в Америке по приглашению Сан-Францисского университета. Я воспользовалась случаем получить информацию из первых уст о происходящем в Грузии. - Родилась я в Кутаиси, городе, который на заре истории был столицей Грузии. Ему более 3.500 лет и называли его Ая. Кутаисский юмор –фирменный. Некогда этот город называли «городом мая и роз». Каждый год устраивались оперные фестивали, приезжала Елена Образцова вместе с Зурабом Соткилава и Маквалой Касрашвили; а кутаисский шелк славился на весь СССР. Моя мама преподавала фортепиано в музыкальном техникуме им. Баланчивадзе, и хождение по музыкальным и театрально-оперным мероприятиям было традицией нашей семьи. Когда я впервые в 5-летнем возрасте увидела по ТВ Майю Плисецкую и ее «Умирающего лебедя», уже знала, что стану балериной. В то время из каждого окна слышалась музыка, и почти каждый третий день мама приносила из книжного магазина, «из подлавка», достойнейшие русские книги. Однажды даже мне было позволено зайти в «подлавок» - в большую заднюю комнату магазина, с полками от пола до потолка, где стояли книги не для «официальных» полок... В итоге мы сколотили приличную библиотеку. Это сейчас – «всё на продажу», но покупателей достойных книг маловато... Не стала я балериной, стала детским психиатром. Когда училась в Тбилиси на втором курсе, случилось 9 апреля (9 апреля 1989 советская армия вторглась в Тбилиси и танками, саперными лопатками и ядовитыми газами разогнала митинг-молебен. Н.Б.)... Это был шок для всего нашего поколения. Помню, ходили, как лунатики, по нашему городу и не могли высказать невысказанное... Тогда я поняла, что чувствовали люди моего и не моего возраста в Будапеште и Праге. Помню русские танки вокруг футбольного стадиона «Динамо», я жила рядом... Зимой 1991 – 1992 – гражданская война в центре Тбилиси... Когда раздались первые залпы, я в православном храме им. Богородицы в Дидубе (район Тбилиси) крестила шестимесячного сына моей подруги... Все просили Бога, чтобы происходящее обратилось в обычный дурной сон. Но это не был сон. Было странное, амбивалентное состояние души. Я до сих пор не понимаю, что произошло? Почему люди ходили на работу, почему ели-пили, почему не закрылись школы и парикмахерские? Люди, словно привидения, совершали свой «привиденческий» маршрут... Тогда мы проходили в институте медицинскую криминологию. Как назло, медпрактика была в морге одной из больших больниц, а в коридоре прямо на полу штабелями лежали трупы убиенных, на них не было «ярлыка», кто был «за законную власть», кто «против». Они лежали друг на друге, как братья по несчастью и смерти, с еще свежей кровью на висках... Это не было «красивой» смертью из «Лебединого»... Это было неописуемо жуткое, грязное, безгранично отчаянное и необъяснимо черное, реально-нереальное, как с гравюр Гойи «Каприччиос»... Не зима, не осень... какое-то пятое время года. Так я узнала, что ад переместился на Землю. Потом – темнота. Ни света, ни хлеба, ни тепла. Стрельба из «Калашникова» на улицах, беспредел, похищения, разбой... Сводки с фронта – из Абхазии. Тбилиси превратился в город-привидение. А город моего детства Кутаиси стал черным, в прямом смысле, от коптивших нагревательных «устройств», от нескончаемых панихид, женщин в черном...
(Продолжение
»»)
|